Неточные совпадения
Стоя у первой обедни, Левин попытался освежить в
себе юношеские воспоминания того сильного религиозного чувства, которое он
пережил от шестнадцати до семнадцати лет.
— В свете это ад! — мрачно нахмурившись, быстро проговорил он. — Нельзя представить
себе моральных мучений хуже тех, которые она
пережила в Петербурге в две недели… и я прошу вас верить этому.
― Ты спрашивал, когда? Скоро. И я не
переживу этого. Не перебивай! ― И она заторопилась говорить. ― Я знаю это, и знаю верно. Я умру, и очень рада, что умру и избавлю
себя и вас.
Но он уже чувствовал
себя перенасыщенным, утомленным обилием знания людей, и ему казалось, что пришла пора крепко оформить все, что он видел, слышал,
пережил, в свою, оригинальную систему.
Безбедов не отвечал на его вопросы, заставив Клима
пережить в несколько минут смену разнообразных чувствований: сначала приятно было видеть Безбедова испуганным и жалким, потом показалось, что этот человек сокрушен не тем, что стрелял, а тем, что не убил, и тут Самгин подумал, что в этом состоянии Безбедов способен и еще на какую-нибудь безумную выходку. Чувствуя
себя в опасности, он строго, деловито начал успокаивать его.
— Вообще — скучновато. Идет уборка после домашнего праздника, людишки
переживают похмелье, чистятся, все хорошенькое, что вытащили для праздника из нутра своего, — прячут смущенно. Догадались, что вчера вели
себя несоответственно званию и положению. А начальство все старается о упокоении, вешает злодеев. Погодило бы душить, они сами выдохнутся. Вообще, живя в провинции, представляешь
себе центральных людей… ну, богаче, что ли, с начинкой более интересной…
Бывали минуты, когда Клим Самгин рассматривал
себя как иллюстрированную книгу, картинки которой были одноцветны, разнообразно неприятны, а объяснения к ним, не удовлетворяя, будили грустное чувство сиротства. Такие минуты он
пережил, сидя в своей комнате, в темном уголке и тишине.
Остановясь среди комнаты, глядя в дым своей папиросы, он пропустил перед
собою ряд эпизодов: гибель Бориса Варавки, покушение Макарова на самоубийство, мужиков, которые поднимали колокол «всем миром», других, которые сорвали замок с хлебного магазина, 9 Января, московские баррикады — все, что он
пережил, вплоть до убийства губернатора.
— Да. И Алина. Все. Ужасные вещи рассказывал Константин о своей матери. И о
себе, маленьком. Так странно было: каждый вспоминал о
себе, точно о чужом. Сколько ненужного
переживают люди!
Выше сказано было, что колония теперь
переживает один из самых знаменательных моментов своей истории: действительно оно так. До сих пор колония была не что иное, как английская провинция, живущая по законам, начертанным ей метрополиею, сообразно духу последней, а не действительным потребностям страны. Не раз заочные распоряжения лондонского колониального министра противоречили нуждам края и вели за
собою местные неудобства и затруднения в делах.
Пока моряки
переживали свою «страшную» минуту, не за
себя, а за фрегат, конечно, — я и другие, неприкосновенные к делу, пили чай, ужинали и, как у
себя дома, легли спать. Это в первый раз после тревог, холода, качки!
И мне кажется, что Розанов со слишком большой легкостью и благополучием
переживает весну от войны, сидя у
себя в кабинете.
Но германское сознание у Фихте, у старых идеалистов и романтиков, у Р. Вагнера и в наше время у Древса и Чемберлена с такой исключительностью и напряженностью
переживает избранность германской расы и ее призванность быть носительницей высшей и всемирной духовной культуры, что это заключает в
себе черты мессианизма, хотя и искаженного.
Нехлюдов в это лето у тетушек
переживал то восторженное состояние, когда в первый раз юноша не по чужим указаниям, а сам по
себе познает всю красоту и важность жизни и всю значительность дела, предоставленного в ней человеку, видит возможность бесконечного совершенствования и своего и всего мира и отдается этому совершенствованию не только с надеждой, но и с полной уверенностью достижения всего того совершенства, которое он воображает
себе.
Оба молчали, каждый про
себя переживая минуту ужаса, она — думая о бабушке, он — о них обеих.
Вне этого момента не рождаются к религии: вероятно, вполне возможно быть философом, богословом, мистиком, гностиком, оккультистом, но при этом… не верить в Бога, не
пережив этой свободной отдачи
себя.
Влияние Грановского на университет и на все молодое поколение было огромно и
пережило его; длинную светлую полосу оставил он по
себе. Я с особенным умилением смотрю на книги, посвященные его памяти бывшими его студентами, на горячие, восторженные строки об нем в их предисловиях, в журнальных статьях, на это юношески прекрасное желание новый труд свой примкнуть к дружеской тени, коснуться, начиная речь, до его гроба, считать от него свою умственную генеалогию.
Теоретически освобожденный, я не то что хранил разные непоследовательные верования, а они сами остались — романтизм революции я
пережил, мистическое верование в прогресс, в человечество оставалось дольше других теологических догматов; а когда я и их
пережил, у меня еще оставалась религия личностей, вера в двух-трех, уверенность в
себя, в волю человеческую.
С известного момента моего пути я с необычайной остротой поставил перед
собой и
пережил проблему личности и индивидуальности.
Я
переживаю не только трагический конфликт личности и истории, я
переживаю также историю, как мою личную судьбу, я беру внутрь
себя весь мир, все человечество, всю культуру.
Я находил в
себе духовные силы
пережить смерть людей, но совершенно изнемогал от ожидания этой смерти в воображении.
Я тогда уже
пережил внутреннее потрясение, осмыслил для
себя события и начал проявлять большую активность, читал много лекций, докладов, много писал, спорил, был очень деятелен в Союзе писателей, основал Вольную академию духовной культуры.
Но это легче и осмысленнее
переживать у
себя дома, чем на чужбине.
Пока несомненно одно, что колония была бы в выигрыше, если бы каждый каторжный, без различия сроков, по прибытии на Сахалин тотчас же приступал бы к постройке избы для
себя и для своей семьи и начинал бы свою колонизаторскую деятельность возможно раньше, пока он еще относительно молод и здоров; да и справедливость ничего бы не проиграла от этого, так как, поступая с первого же дня в колонию, преступник самое тяжелое
переживал бы до перехода в поселенческое состояние, а не после.
— Барышня, а вы не находите меня сумасшедшим? — спросил ее раз доктор с больною улыбкой. — Будемте откровенны… Я самое худшее уже
пережил и смотрю на
себя, как на пациента.
Заветная мечта Галактиона исполнялась. У него были деньги для начала дела, а там уже все пойдет само
собой. Ему ужасно хотелось поделиться с кем-нибудь своею радостью, и такого человека не было. По вечерам жена была пьяна, и он старался уходить из дому. Сейчас он шагал по своему кабинету и молча
переживал охватившее его радостное чувство. Да, целых четыре года работы, чтобы получить простой кредит. Но это было все, самый решительный шаг в его жизни.
Больного я не видел. К нему уже не пускали. Он часто лишался сознания, но и в день смерти, приходя в
себя, все спрашивал: есть ли депеша"от Коли", то есть от Н.П.Огарева. Эта дружба все
пережила и умерла только с его последним вздохом. Позднее, уже в России, я взял этот мотив для рассказа"Последняя депеша". Такой дружбы не знали писатели моего поколения.
Многое из того, что мною рассказано в предыдущих главах, может у людей, слепо верующих в медицину, вызвать недоверие к ней. Я и сам
пережил это недоверие. Но вот теперь, зная все, я все-таки с искренним чувством говорю: я верю в медицину, — верю, хотя она во многом бессильна, во многом опасна, многого не знает. И могу ли я не верить, когда то и дело вижу, как она дает мне возможность спасать людей, как губят сами
себя те, кто отрицает ее?
И он не смог того
пережитьИ должен был
себя жизни лишить.
— А потому, что после твой смерти мне никаких денег не нужно: я тебя не
переживу. Я живу и дышу только тобой! — привлек он ее к
себе.
Он заставил
себя полюбить ее иною, высшею, нежели обыкновенная, любовью; выбросил из нее всякое присущее ей плотское чувство и в ее счастье стал находить свое,
переживал за нее и вместе с нею сладость любви ее к его другу Шатову, за нее переносил муки ревности, о которых она, наивная и чистая, пока не имела ни малейшего понятия.
Я могу
переживать адские муки и почитать
себя достойным адских мук.
Но личность как свободный дух
переживает труд как свою личную судьбу, как свободу, принявшую на
себя бремя греховного мира.
Как совершенно верно учит Адлер, человек всегда стремится
себя компенсировать и,
пережив чувство слабости и унижения, в чем-то другом получит преобладание.
Вот почему поэты заранее предчувствуют революцию и
переживают ее в
себе (напр., у нас А. Блок).
Человек не должен считать
себя правым, а других виновными, не должен стремиться к тому, чтобы
пережить состояние самооправданности.
Катрин довольно долго ждала его и
переживала мучительнейшие минуты. «Что, если ей придется всю жизнь так жить с мужем?» — думалось ей, она любит его до сумасшествия, а он ее не любит нисколько и, кроме того, обманывает на каждом шагу. «Неужели же, — спрашивала
себя далее Катрин, — это чувство будет в ней продолжаться вечно?» — «Будет!» — ответила было она на первых порах
себе. «Нет, — отвергнула затем, — это невозможно, иначе я не перенесу и умру!»
Человек-индивидуум
переживает изоляцию, эгоцентрически поглощен
собой и призван вести мучительную борьбу за жизнь, защищаясь от подстерегающих опасностей.
Вся эта обстановка напоминала фон Зееману годы его юности, и он мысленно стал
переживать эти минувшие безвозвратные годы, все испытанное им, все им перечувствованное, доведшее его до смелой решимости вызваться прибыть сегодня к графу и бросить ему в лицо жестокое, но, по убеждению Антона Антоновича, вполне заслуженное им слово, бросить, хотя не от
себя, а по поручению других, но эти другие были для него дороже и ближе самых ближайших родственников, а не только этой «седьмой воды на киселе», каким приходился ему ненавистный Клейнмихель.
— Не забуду, успокой
себя, и что за мысли, еще меня
переживешь, поправишься… — заговорил растроганный Петр Федоров, не принимая мешочка, — и куда мне деньги, за что жалуешь…
Он
переживал все муки невозможности разрешиться от тяготевшего в его душе бремени, напрягал все усилия нравственных мышц своей воли, подбодрял
себя, укорял, стыдил в своей слабости и минутами был готов завершить обдуманное дело, но это были только минуты.
Все эти воспоминания в какой-нибудь час
пережила Екатерина Петровна Бахметьева, но силою своего характера стряхнула с
себя их нравственную тяжесть, и даже вышла в тот же день к ужину прежней Зоей Никитишной Хвостовой.
Он сам недолго
пережил ее, не более пяти лет. Зимой 1819 года он тихо скончался в Москве, куда переехал с Глафирой и внуком, и завещал похоронить
себя рядом с Анной Павловной да с «Малашей». Иван Петрович находился тогда в Париже, для своего удовольствия; он вышел в отставку скоро после 1815 года. Узнав о смерти отца, он решился возвратиться в Россию. Надобно было подумать об устройстве имения, да и Феде, по письму Глафиры, минуло двенадцать лет, и наступило время серьезно заняться его воспитанием.
В мужской природе есть способность
переживать в
себе во всякое время, т. е. независимо от времени, всю полноту духовной жизни своей личности, всегда чувствовать
себя собой в полноте своих сил.
Хорошо говорит Лотце: «Из всех заблуждений человеческого духа самым чудным казалось мне всегда то, как дошел он до сомнения в своем собственном существе, которое он один непосредственно
переживает, или как попал он на мысль возвратить
себе это существо в виде подарка со стороны той внешней природы, которую мы знаем только из вторых рук, именно посредством нами же отринутого духа» [См. Лотце. Микрокосм.
— Прежде всего разуверьтесь, — начал он, — я человек правды — и больше ничего. И я полагаю, что если мы все, люди правды, столкуемся, то весь этот дурной сон исчезнет сам
собою. Не претендуйте же на меня, если я повторю, что в такое время, какое мы
переживаем, церемонии нужно сдать в архив.
Тут-то вот и сочинился сам
собой период от слов:"время, которое мы
переживаем", до слов:"оное переносить", включительно.
И теперь еще, когда звучит в памяти эта песня, я так живо
переживаю тогдашнее настроение: ощущение праздничной сытости и свободы, лучи весеннего солнца в синем дыме, чудесные дисканты, как будто звучащие с купола, холодная, издевательская насмешка судьбы, упреки
себе и тоска любви такая безнадежная! Особенно все это во фразе: «Пасха, двери райские нам отверзающая». Мне и сейчас при этой молитве кажется: слезы отчаяния подступают к горлу, и я твержу
себе...
— Расступись же подо мной, мать сыра-земля! — простонала она, — не жилица я на белом свете! Наложу на
себя руки, изведу
себя отравой! Не
переживу тебя, Никита Романыч! Я люблю тебя боле жизни, боле свету божьего, я никого, кроме тебя, не люблю и любить не буду!
Господа стихотворцы и прозаики, одним словом поэты, в конце прошедшего столетия и даже в начале нынешнего много выезжали на страстной и верной супружеской любви горлиц, которые будто бы не могут
пережить друг друга, так что в случае смерти одного из супругов другой лишает
себя жизни насильственно следующим образом: овдовевший горлик или горлица, отдав покойнику последний Долг жалобным воркованьем, взвивается как выше над кремнистой скалой или упругой поверхностыо воды, сжимает свои легкие крылья, падает камнем вниз и убивается.